«Нельзя так любить. Не надо! Бежать надо было»: Женщина, убившая мужа, готовится заслушать приговор. Ее защитники - мать и сестра убитого
В Саранске выносят приговор женщине, убившей мужа за побои и издевательства
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
«ТЕБЕ ПОКУШАТЬ ПРИНЕСТИ?»
Суд. Пустой зал. Четыре женщины.
В клетке убийца. Татьяна Коромыслова. Выглядывает из-за бронированных спин конвоиров, словно запуганный зверек.
Судья удивлена: федеральная пресса? Зачем?
Несложное дело - жена убила мужа, 20 ножевых ранений, 105-я УК (до 15 лет). Обвиняемая не отпирается. Говорит из клетки глухо:
- Необходимо было это сделать. Сильно раскаиваюсь.
Рядом стажерка из прокуратуры, юная обвинительница. Проходит практику, чтобы когда-нибудь нарядиться в элегантный синий костюм с погонами (как все-таки русским женщинам идет прокурорская форма, подчеркивая их обвинительную строгость). Пошептались в перерыве: состояние аффекта, говорит, не пройдет, сядет Коромыслова. Экспертиза показала четко – била ножом с размахом. Чистая 105-я.
- Только зачем вы здесь? – молоденькая стажерка смотрела на меня с любопытством. – Разве что-то не так?
Рядом на скамеечке – четвертая. Потерпевшая. Сестра убитого (она умоляла не упоминать имени, так что назовем ее Надеждой). Смотрит прямо перед собой, не отрываясь, только - в клетку. Там та, кто искромсал ее родного человека кухонным ножом (брат погиб молодым. 38 лет. Жить да жить…). Она не кричала. Нет. Не проклинала.
- Тебе покушать принести? Может кофе? Напишешь, что нужно? – говорила она…
- Спасибо, Надь. Не надо, – доносится тихий голос обвиняемой.
- Ну, как не надо! – возмутилась потерпевшая, - Ну, Тань. Куртку теплую надо. Эта, что на тебе, тоненькая… Танюша! Господи… Не казни себя. Ты не виновата…
- Встать, суд идет! – рявкнул секретарь, но мы, свидетели фантастического диалога, окаменели на скамейке.
- Спасибо тебе, дорогая Надюша, - прошептала клетка, - Но ничего не надо. У меня теперь все хорошо.
«А как же 20 ударов ножом!!! Как?! – думал в этот момент я. - Что за достоевщина. Как не виновата?!»
Еще в Москве мне передали слова Нади с одного из заседаний: «В любом случае я на стороне Татьяны! Я знаю правду!»
Сестра зарезанного Игоря Коромыслова повторила это. Вы, мол, не знаете, что знаю я.
- Единственное, в чем корю Таню – она слишком любила Игоря, – сказала она мне. - Так любить нельзя… И в этом она, несчастная, сильно виновата.
***
Забегу чуть вперед. Эта история, по мне - горькое лекарство. Особенно для тех, кто пишет законы. Эй, в Госдуме, ау! Задумайтесь. Не по должности. По совести.
Ведь, чем страшна безумная история семьи Коромысловых? Обычная она.
Татьяну судят за убийство мужа. Женщина нанесла ему 20 ударов ножом
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
ШАЛЬНОЙ ДА РОДНОЙ?
Преступление, затерявшееся в уголовной хронике, случилось вечером, в маленькой «двушке» на пятом этаже саранской «хрущевки».
Хороший, теплый, солнечный день. Татьяна и Игорь оставила у бабушки (мамы мужа) дочек – восьмилетнюю Свету и 16-летнюю Анну. Именно у них все семейство Коромысловых чувствовали себя спокойно. В безопасности.
Игорь - рабочий литейного завода, после тяжелых смен мечтал о выходных, благо, у детей каникулы, отличный повод оставить их у бабушки, и отдохнуть наедине с любимой женой. Как описывают его знакомые: хороший трудолюбивый саранский парень. Веселый. Душа компании. Доброжелательный, светлый, выросший в типичной патриархальной семье…
По словам Надежды, воспитывались они с братом в строгости. Отец человек суровый, наказывал за провинности жестко, бывало, попадало и маме. Но если семейный Патриарх перебарщивал, то немного. Чуть. Не каждый день. Любя. Не без женских слез, обид, конечно. Но рассуждая, по-нашему, по-российски, с нашими тысячелетними традиционными ценностями: семья штука тонкая, «в каждой избушке свои погремушки», если кто-то кому-то в семье дал подзатыльник, что ж теперь? Бывает. Шальной, да, родной. Любимый.
Ведь так, читатель?
В ОБЩЕМ, НОРМАЛЬНАЯ СЕМЬЯ
Однажды Игорь, еще ребенком, угодил в автоаварию, сильно ударился головой, долго лежал - без сознания (что по мнению сестры, в будущем, и стало причиной трагедии)…
Но шли годы. И вот Игорь встречает Татьяну - познакомились на отдыхе, и вспыхнула любовь. Да, такая, что не было для нее никаких препятствий. Игорь даже собрался удочерить дочку Тани от первого брака – Анну.
А Таня - круглая сирота, выросла в детдоме, из родственников, лишь сестра в далекой Якутии, - от счастья на седьмом небе. Казалось Татьяне, пекарю одной из саранских булочных, что вытянула она счастливый билет. Тем более что родственники мужа оказались золотыми, душевными. Приняли сироту, как родную.
Родилась дочка – Света, в которой Игорь души не чаял, возился с ней, водил ее в садик, в кино…
В общем, нормальная счастливая крепкая семья, которая вот-вот должна была отметить 10 лет - «оловянную свадьбу».
Единственное, что удивляло посторонних – дети плохо учились в школе. Нет, не хулиганили, наоборот, сидели на уроках тихо. И были словно чем-то запуганы. Почти не делали домашние задания, хватали «двойки», «тройки» и почему-то все время мечтали поехать к любимой бабушке.
Но каждый день, Аня брала за руку Свету и дети обреченно возвращались в свою квартирку.
Мало кто знал, в какой они шли ад.
Ведь как только наступал вечер…
Игорь и Татьяна казались обычной крепкой семьей, каких тысячи
Фото: социальные сети.
10 БЕСПОМОЩНЫХ ЛЕТ
- Ой, сколько баб так маются!» - соседка «нехорошей квартиры» (ее здесь называют тетя Вера), махнула рукой куда-то во двор. - В соседнем доме, например, такое творится…
Тетя Вера тоже старалась представить трагедию буднично. Дескать, неприятность, беда даже, но чего в ней удивительного?
- У меня стенка общая с ними, - рассказывает. - Проснулась – ругаются. Потом Игорь, как обычно, начинал бить. Опять удары, крики, хрипы. В общем, как всегда…
- Как всегда?
- Так каждую неделю, почти, - кивает тетя Вера. - Десять лет так уже. Все привыкли. У нас же как: если Игорь завтра в смену, то не пьет и ночь спокойная. Если пара выходных впереди - он выпивает и дерется. Таня обычно кричит «Помогите!», «Убивают!». Он ее, значит, прибьет, чтобы не сильно кричала. Она затихает. Иногда ей удавалось позвонить - приезжала «скорая», полиция. Но он часто просто не открывал дверь. Потом слышу: дети плачут, кричат, успокоиться не могут…
- И так десять лет?!
- Уже привыкли… - пенсионерка пожимает плечами. - Я никогда никому не жаловалась, что у них там. Не люблю жаловаться. Но ее предупреждала. Выходит Танька в синяках, а я разозлюсь: уходи от него, говорю, дура. Убьет он тебя. Однажды под их окнами даже нож нашла. Похоже, они и раньше за него хватались…
Мое злое удивление тетя Вера упорно не замечала.
Никто из соседей за десять лет не помог – ни Тане (Игорь заявил соседям - коль жена детдомовская, бить ее даже полезно), ни детям. Непрошибаемый народный дарвинизм: «А что тут поделаешь?», «Чего лезть в чужие дела?»
Опека, полиция, похоже, тоже исходили из посконного правила: «Не нравится - уходи. Не уходишь - терпи». Ну, или «нравится, не нравится - терпи, моя красавица».
Вот только в тот злосчастный вечер Татьяна не кричала «Помогите». Она вступила в бой. Молча…
- Мне это сразу показалось странным, - задумалась соседка, но, взглянув на меня, заторопилась. - Я попыталась помочь! Я палкой по стене стучала!
https://s09.stc.yc.kpcdn.net/share/i/4/3338252/wr-960.jpg
РАСКАЯНИЕ, КЛЯТВЫ И КОЛЬЦО
Есть в этой «обычной истории» удивительная деталь. В тот вечер, когда у пьяного Игоря снова «сорвало» крышу, и он набросился на жену, заставляя сесть с ним, с гипер-уважаемым главой семьи, за стол, Татьяна набрала маму мужа (этот факт запротоколирован в уголовном деле) и поставила телефон на громкую связь, чтобы та смогла угомонить сумасшедшего сына. Думала, свекровь и золовка, всегда жалевшие ее, спасут ее…
И мама Игоря попыталась…
Хотя, по словам сестры Игоря, даже она все давно поняла: в ее сыне жили две личности - прекрасный муж и добрый отец исчезал при первой рюмке, а появлялся жестокий Глава Семьи, требовавший беспрекословного, домостроевского подчинения.
Кроме Татьяны, за малейший проступок доставалось и старшей дочери – Анне. В этот момент не заправить постель, не выбросить мусор, не ответить на звонок или просто косо посмотреть было небезопасно. Это приравнивалось к оскорблению Главы. Оскорблению семейного Патриарха. Удары тогда принимала на себя мать.
Поэтому свекровь и золовка умоляли Татьяну уйти от Игоря, от греха подальше. Ведь ее уже увозили несколько раз с разбитой головой на скорой, Татьяна писала четыре раза заявление в полицию и четыре раза забирала и рвала…
И знаете, почему рвала, дорогие законодатели?
Потому что в целях сохранения семьи, вы в 2017-м году изменили 116 статью УК. До изменений - побои в отношении близких лиц (супруга, родителей, детей и других родственников) считались уголовным преступлением с реальным сроком. Теперь за домашнее насилие, совершенное впервые, лишь административная ответственность.
Получается, чтобы упечь супруга в тюрьму, Татьяне пришлось бы сначала отправить его в суд за штрафом. А затем пойти в церковь, исповедоваться, причаститься и заказывать гроб. Потому что в «нехорошую квартиру» к ней и детям, придет пьяный оскорбленный муж-домостроевец, которому уже плевать на УК…
Впрочем, однажды Татьяна забрала детей и все-таки съехала на съемную квартиру. За аренду отдавала две трети своей зарплаты – 20 тысяч рублей.
Продержалась четыре месяца. Вернулась. А куда денешься без родни? Сирота.
Да и Игорь раскаялся, клялся в любви, подарил кольцо…
- Я прекрасно знаю брата. Знала, что добром это не кончится, - плачет в суде Надежда, - Господи, почему нет приютов для пострадавших от домашнего насилия? Куда бежать?!
ПРЕДСМЕРТНАЯ АГОНИЯ СЕМЬИ
«Таня беги! Уходи!» – кричала в телефон свекровь, когда Игорь схватил Татьяну и прижал ее к стене.
Татьяна пыталась прорваться к двери. Свекровь просила: «Отпусти ее, сынок!». И дети там, на том конце провода, заревели…
Семья Коромысловых, извращенная, больная, зачем-то сохраненная, которой, по хорошему, и быть не должно - агонизировала.
А потом 20 ударов.
Татьяна стояла посреди проклятой квартиры вся в крови. И шептала:
«Дети, я убила вашего папу»…
Полиция приехала. Скорая. Они здесь были много раз, но теперь им открыли дверь. У Татьяны были глубоко изрезаны руки, ноги и даже лоб – это была финальная поножовщина, в которой она вдруг оказалась сильнее.
И двинулось навстречу сонное правосудие с ясным сроком - 15 лет.
Судмедэкспертиза не показала алкоголь в крови, на учете у нарколога и психиатра обвиняемая не состоит. Находится в ступоре.
- Как видит нож, ее сразу трясти начинает, – вздыхает ее адвокат Николай Галкин, - Истерика.
Адвокат Татьяны Николай Галкин говорит, что женщина после случившегося не в себе
Фото: Владимир ВОРСОБИН.
- Она рухнула мне в ноги. На колени. Кричала: «Прости, Надя, прости!», - вспоминает сестра убитого.
Надежда и ее мама – главные защитники убийцы их брата и ребенка, что не может понять часть ее родни. Кое-кто даже требует мести. За каждый удар кухонным ножом. За оборванную жизнь. Ведь «Игоря можно было вылечить. Его можно было спасти. Разве можно оправдать – эти 20 ударов?!»
***
И слушается в пустом зале обычное дело «жена зарезала мужа», которое утонет, исчезнет, забудется… И перелистываешь уголовную хронику с тысячами сломанных детских душ, изуродованных судеб, с равнодушными чиновниками, и соседями, понимая: всегда так было, и так будет.
- А я только одно простить Тане не могу, – говорит Надежда.- Она скучала по Игорю, бежала к нему, как только он протрезвеет…
- Нельзя так любить, - сказала она очень серьезно, - Не надо! Бежать надо было, бежать…. Ради себя, детей и (плачет) моего бедного брата.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Уже с ног сбились. Полицейские ищут 3-летнюю девочку, пропавшую из гостиничного номера на курорте